Часть 1
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Часть 2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
Часть 3
В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?
Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.
С полуно’чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.
И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.
Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.
И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.
Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.
И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
Часть 4
Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали’…
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…
«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…
Часть 5
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
Анализ цикла стихотворений «На поле Куликовом» Блока
Поэт-символист А. Блок – ключевая фигура русской поэзии начала XX века. На протяжении всей жизни его взгляды кардинально менялись, что неизменно отражалось в творчестве. Революция 1905 г. оказала большое влияние на мировоззрение Блока. Революционные убеждения поэта были серьезно поколеблены ужасом от кровавых событий. Он переосмысливает свой взгляд на историю и судьбу России. Результатом этого становится патриотический цикл «Родина», который включает в себя стихотворение «На поле Куликовом» (1908 г.).
Центральный образ произведения – Куликовское поле, ставшее символом героической победы объединенного русского войска над ненавистной Золотой Ордой. Эта победа, в конечном счете, привела к окончательному избавлению от татаро-монгольского ига. Также она способствовала объединению Руси и созданию единого Московского государства. В более широком смысле Куликовская битва считается победой добра над злом.
В начале стихотворения Блок дает общую картину героического прошлого своей страны. Русь ассоциируется у поэта с образом «степной кобылицы», которая никогда не прекращает свой стремительный бег. Постоянные набеги кочевников приводят к тому, что русские воины проводят большую часть жизни в седле с оружием в руках. Центральная фраза, отражающая это состояние, стала крылатой – «Покой нам только снится».
Блок не описывает саму битву, для него больше важна подготовка к ней, стремление воинов отдать жизнь за свободу и независимость своей Отчизны. Во второй части Блок вводит пророческое замечание лирического героя – «Долго будет родина больна». Автор расширяет описание исторического события до масштабного анализа всей русской истории. Победа на Куликовском поле и свержение ига не принесут покоя русским людям. Еще неоднократно Россия будет находиться в условиях смертельной опасности, исходящей от внешних и внутренних врагов.
В центральной части цикла появляется символ Богородицы, олицетворяющей собой главную защиту России. Ее незримое присутствие придает воинам силы в решающей битве. Священный свет «лика нерукотворного» побеждает тьму и мрак, наполняет сердца мужеством и отвагой.
В финале Блок описывает современное ему состояние России. Революционные настроения он воспринимает с огромной тревогой, они напоминают ему разгорающийся вдалеке «широкий и тихий пожар». Над Куликовским полем вновь собираются тучи. Вторжение темных сил должно вот-вот состояться. Автор надеется, что священные заветы предков помогут русским людям одержать победу над очередным врагом. Залогом победы он считает обращение к вере и заканчивает произведение призывом: «Молись!»
На поле Куликовом
Часть 1
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Часть 2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
Часть 3
В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?
Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.
С полуно́чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.
И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.
Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.
И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.
Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.
И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
Часть 4
Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали́…
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…
«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…
Часть 5
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
На поле куликовом ударение
Уважаемый Александр!
И этот Ваш очерк очень мне понравился.
Куликово Поле — Тульское! Москвичам не отдадим! И так захватили себе все самое лучшее!)))))
Единственное, что дает серьезную пищу для сомневающихся — отсутствие в находках археологических экспедиций (того же Гриценко) на Куликовом Поле останков погибших воинов того времени — сражение то было не шуточное, погибших было много, но почему-то не находят.
Что касается наименования «монголо-татары», то есть такая интересная версия. При Чингисхане и его преемниках, великих ханах Угэдэе и Мункэ, ранняя военно-феодальная Монгольская империя достигла размеров, неслыханных в истории человечества. Монгольские походы сопровождались чудовищным разорением завоеванных стран. На жестоких монголов европейцы смотрели, как на дьяволов, вырвавшихся из бездны преисподней, и дали им название тартар, или татар, то есть сынов тартара, или ада.
В современной Монголии мне довелось жить и работать три года. С материалами на эту и другие темы приглашаю Вас познакомиться на моей странице.
С уважением,
Дмитрий, ещё раз здравствуйте! Спасибо за внимание к моей публицистике. Отсутствие военно-исторических находок на полях древних сражений не такая уж и редкость в мировой практике. Куликово поле тому не исключение. Кстати, в этом году археологи нашли там довольно интересные предметы военного снаряжения того времени… Зайду к Вам обязательно и с удовольствием познакомлюсь с рекомендуемыми материалами.
И Вам спасибо за внимание.
Просто мне, как человеку, «образованному» точными науками, несколько не понятно отсутствие этих находок в культурном слое, соответствующем данному временному периоду. Кто-то из историков дал такое объяснение — в старину погибших воинов не оставляли на поле боя, а захоранивали в другом месте. Не знаю, на сколько это реальное объяснение.
Извините, немного задержал с ответом. Оружие и доспехи в средневековье стоили чрезвычайно дорого, а потому после каждого боя тщательно собирались. Именно в этой связи на полях древних сражений так мало военно-исторических находок. Взять хотя бы местечко Грюнвальд или место Ледового побоища на Чудском озере. Хотя бывают и исключения, например, Висби (1361 г.) на острове Готланд, где в древних военных захоронениях находили погибших в доспехах, что называется при «полном параде». Но тому дано своё объяснение… На Куликовом поле войско Дмитрия Донского стояло «на костях», то есть на поле битвы после сражения целых 8 дней. Очевидно, что помимо отдыха и приведения в порядок войск указанные дни использовали для сбора оружия, снаряжения и захоронения павших. И всё же список находок элементов воинского снаряжения с легендарного поля продолжает пополняться и в наши дни, например, последние находки 2010 года. В 2008 году вышел каталог археологических находок на поле Куликовом «Реликвии Донского побоища»…
Кстати, само поле Куликово и численность там сражавшихся в разы меньше того, что указывают мифологизированные письменные источники. Размеры поля по сегодняшним о нём представлении – это малюсенькая территория протяжённостью порядка двух километров при ширине около 900 метров. А число там сражавшихся с обеих сторон не более 50-60 тысяч человек. К тому же есть мнение, что погибло в этом сражении не 70-80 процентов численного состава, а 15-20, т.е. 5-10 тыс. ратников…
Спасибо за «информацию к размышлению». Однако возникает вопрос по монгольским воинам. Даже если войско Дмитрия Донского стояло после битвы на Куликовом Поле еще 8 дней и собрало монгольское снаряжение, то уж осуществлять захоронение противников оно вряд ли стало.
Да, Вы правы. Вопрос о монгольских воинах уже давно обсуждался среди специалистов. Большинство из них пришло к мнению, что их никто не хоронил, были собрано только оружие и доспехи. А всё, что остается не захороненным очень быстро растаскивается птицами, хищными животными. Кости под открытым небом перегнивают за 20-30 лет, если не раньше.
Вспомнился рассказ А.И. Солженицына «Захар-Калита», написанный им в 1965 году после велосипедного посещения Куликова Поля. В нём есть образное выражение, что погибшие русские воины «дОкости растворились в земле». Кстати, в те времена Солженицын считал, что в Куликовской битве сражалось ни много-ни мало, а 200 тысяч русских воинов, и 90 процентов из них погибли. Также он делает вывод, что в названии правильно ставить ударение не КуликОво и даже не КУликово, а КулИково. Ещё в рассказе Солженицына поражает, какое запустение было в этом историческом месте каких-то 45 лет назад.
Бытует как минимум три варианта ударения: 1) литературный — вслед за Блоком мы ставим ударение КуликОво поле; 2) сформированный на основе местного диалекта — КулИково поле; здесь же, в один ряд с диалектическим, можно поставить топонимический вариант ударения, предложенный Лихачёвым во взаимосвязи с топонимами «кулИга»-«кулИчки»; 3) просторечье — кУликовово поле. Солженицын, как и Лихачёв, придерживался сложившегося уже к тому времени диалектико-топонимического варианта.
Численность кочевников и русских в той битве в некоторых источниках доходит до полутора миллионов. Вот только о том, где они размещались и как сражалось столько воинов на небольшой территории те источники умалчивают.
КуликОво поле сегодня — это не то запустение и забвение в прошлом. Последний раз я был там в составе делегации, встречавшей на Куликовом поле Патриарха Московского и Всея Руси Кирила 1 июня этого года, открывшего своим посещением этого места цикл мероприятий, посвящённых 630-летию исторической битвы.
Был рад познакомиться, Дмитрий! Обязательно в ближайшее время загляну к Вам.
Добро пожаловать, Александр!
А как преобразилось сейчас поле Куликово я видел воочию летом 2003 года. Был и на Красном холме, и у Прощеного колодца, и даже в Монастырщино и Епифани. Приехал тогда в отпуск из Монголии, поэтому невольно в памяти всплывали пейзажи перерезанных горами монгольских степей с современными турбазами, где экзотики ради гостей размещают в юртах, разрешают облачаться в доспехи воинов Чингисхана…
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+